Путевые заметки советской туристки о Китае от 20 сентября

20 сентября (четверг)
День второй 20 сентября (четверг)

С утра мы поехали на могилу революционеров. Находится она на окраине Нанкина в живописном зеленом уголке. Выходим из машины, мужчины берут венок, и процессия медленно движется к памятнику героям. Венок возложен, наступила минута молчания...

И вот уже гид рассказывает нам об истории этой могилы.

Чанкайшисты сделали нанкин своей столицей, здесь, в этом райском уголке они организовали место казни революционеров, коммунистов, сторонников освободительной армии Мао Цзэдуна.

Чтобы никто не предполагал об этом аде, они придумывали «тихие» казни: топили в озере, а затем зарывали в землю, душили, избивали, отдавали на растерзание собакам, вешали, резали.

За многие годы существования этой душегубки не было произведено ни одного выстрела.

Вокруг лагеря стояли башни, вся территория была обнесена проволкой под высоким напряжением, ни один узник, попав сюда, уже никогда не возвращался к жизни.100 тысяч революционеров было уничтожено здесь.

Озера сейчас нет, воду спустили, когда пришла революционная армия. На дне озера были найдены разложившиеся трупы. Потом были вырыты могилы, все трупы сложены в одну братскую могилу, на которой воздвигнули памятник. Эта могила да башни напоминают людям о тех зверствах, которые творили здесь чанкайшисты.

По Нанкину...


Это юноши и девушки идут помогать крестьянам соседнего госхоза.


Картинка с голубями на художественной выставке.
Много есть картин, достойных внимания. Особенно мне понравилась картина «Женщины Китая», в ней рассказывается о женщинах-партизанах, которые героически боролись против чанкайшистов. Когда их отряд был окружен, положение было безвыходным, и чтобы не попастся в руки врагов женщины и дети утопились в реке.

Но есть и другие картины. Сам гид сказал нам, что, по-видимому люди, которые писали эти картины, ненормальные. Конечно, люди эти нормальные, но это так называемое «истинное искусство», свободное от идей. Вот картина: на белом полотне намалевано черной краской. Что?—Неразобрать. Никто не смог объяснить, что автор хотел показать этой, с позволения сказать, картиной. А так как автора не было, никто не узнал его «замысла», если он был.


Вечером...

Мы торопились попасть в Шаосинскую оперу. В ресторане на ужин нам подали яйца,что-то вроде водорослей, затем красное, серое и в чаше холодную воду. Время идет...Каждый начинает пробовать. Я попробовала яйцо—сырое, Борис (медик) попрбовал что-то серое. Спрашиваем—тоже сырое, Борис (инженер) палочками берет водоросли, они не берутся, выскальзывают. Тогда он берет их руками и кладет себе в черепок. Подошли китайцы, один из них говорит: «Нет, не так надо».—Ничего, я так съем. Все смеются. Китайцы зажигают спиртовку, которая, оказывается, стоит под чашей, несколько минут и вода кипит. В нее летит и серое, и красное, и водоросли, и яйца. Еще полминуты—и бульон готов!

Оказывается, там были креветки и трепанги, бульон вкусный.
Быстро собираемся и едем в театр. Вот и здание оперы. В этот день идут две оперы—на бытовую и военную тему. Интересно! Мы такое еще не видели, занавес открывается...

На сцене трое. Один пожилой и двое молодых. Пожилой сидит, вернее, показывает, что сидит. Руки протянуты вперед, словно держит возжи. Рядом с ним сидит, по-видимому, его старший сын. Одет он в голубой шелковый халат. Этот молодой человек не только, как остальные в такт раскачивается, изображая покачивание в коляске, но и дрожит. Оказывается, они все едут в Тибет. Отец что-то сердито поет. А поют они особенно: у них не различишь мужского и женского голоса. Все голоса одинаковые, выдавленные и «ненормальные», как говорит наш гид. В этой опере все мужчины. Они исполняют женские и мужские роли.

И так, старик сердится, вдруг он высоко поднимает ногу и «выходит» из кибитки. Его сыновья делают то же. Затем на этом же месте развертываются события дальше.


Отец с яростью и злостью хватает старшего сына за рукав...И вдруг, неожиданно плачет...Потом все «садятся» в карету и «едут» обратно. Оказывается, старший сын его мерзнет, поэтому и дрожит. Его вторая жена, мачеха старшему сыну, одела легко, чтобы сын простудился и умер. Отец понял—его жена не любит старшего сына, да он на него кричит еще.

Приехали домой. Муж сердится, ругает жену, она плачет, дело доходит до развода. Старший сын решил помирить их, он едет к деду и рассказывает все. Приезжает дед и остроумно мирит их. Вновь отправляется отец с сыновьями в город. На этот раз мать тепло одевает обоих сыновей и целует их.

Вторая опера.

Императору сообщают, что враги подходят к границе его Империи. Он призывает своего полководца- героя. Тот с войском отправляется навстречу врагу. Встретились. Началась кровавая сеча. Все – и враги, и китайцы полегли. Но вдруг соскакивают, разбегаются в разные стороны, вновь появляются и начинается бой с новой силой. Так несколько раз, пока не наступает полная победа китайского войска.

Национальный герой возвращается к императору и докладывает о победе.

Декорация на сцене отсутствует, только герои одеты в соответствующие старинные китайские костюмы. На лице маска, которая изображает героя. Когда человек подходит к краю сцены и поднимает ногу – значит, он отрывает двери.

Обы оперы мы слушали почти 5 часов. Китайцы многие, сидя в кресле, дремлют, пока идет по их мнению неинтересное. Но вдруг они начинают сильно хлопать и одобрять игру. Во время оперы – свободное хождение. Надоело человеку – встает (крышка сидения сильно хлопает), уходит, затем вновоь приходит. Полная «свобода действий».-о-