Путевые заметки советской туристки о Китае от 13 сентября

13 сентября(четверг)

13(четверг) сегодня я немного провинилась, за что получила замечание. Вчера вечером, когда все улеглись спать мы с Ибрагимом долго еще сидели и делились своими первыми впечатлениями о поездке. Он тоже ведет дневник. Ведет он его не так как я. У него дневник—летопись. Пишет он мало, но дельное и никакой лирики! Меня же он назвал сентиментальной и мечтательной. Я хотела обидеться, но он это говорил так просто, дружески, что обижаться было невозможно. Да и зачем? Ведь мне улыбалось счастье, и свободное время я была действительно немного мечтательницей, немного веселой и беспечной девчонкой. Единственное, что я сделала—это решила не показывать ему своих записей. А затем я уснула. Это было вчера. А сегодня я не пошла обедать. В вагоне есть ужасно не хочется. И это доставило мне досадную неприятность.

Сун Шухун что-то ходит по вагону и считает про себя. У него спросили. Оказывается, он по подсчету знает, что кто-то не обедал. Все указали на меня. Я стала говорить, что не хочу, сыта и пр. Он же подумал, что я больна или не могу есть то, что приготовлено. Стал беспокоиться и предлагать мне вызвать врача или приготовить что-нибудь другое. На меня зашикали со всех сторон. Пришлось идти в вагон-ресторан, по дороге уговорила дать мне только мандариновый сок. Шухун согласился. Когда я вернулась, мне указали на то, что я не права. Ибрагим рассказал, как в Китае одна советская экскурсантка восхищалась всем, приговаривая и при этом взмахивая руками: «Ах, как чудесно! Ах, как восхитительно! Ой, замечательно!» Китаец-проводник подумал, что ей плохо и велел вызвать врача. Был большой конфуз. «Такой же конфуз, конечно, поменьше получился и с Вами»,--закончил он.

Нас предупредили так же, что китайцы очень заботливы, и их не надо поэтому особенно беспокоить.

«Был и такой случай»,--кто-то начал рассказывать—«наши экскурсанты не все, конечно, а некоторые в Китае стали применять жаргонные словечки—вроде «пойдем рубать». Так китайцы переполошились—«Где рубить, кого рубить?!» Они слово «рубать» поняли как слово «рубить». И никто , конечно, не смог из них подумать, что это слово означает «есть».-о-