В КИТАЕ
В МИРЕ
В РОССИИ И СНГ
ЭКОНОМИКА
КОММЕНТАРИИ
НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ
ОБЩЕСТВО И КУЛЬТУРА
СПОРТ
ПРОИСШЕСТВИЯ
ФОТОГАЛЕРЕЯ
Лента новостей
  Полезная информация
О Китае
О нас
Письма читателей
今日双语新闻Сообщения на двух языках
ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА>>НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ  
  15:22.30/04/2010
ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ ДНЯ
    Размер шрифта

Триста лет китайского языка в России

Автор: Евгений Загребнов

Китайский язык – один из немногих восточных языков, изучение которого в России имеет давние традиции. Как это ни странно, но за многовековой опыт общения между Китаем и Западом, и при наличии активных контактов между европейцами и китайцами, в средневековой истории трудно найти яркие примеры в сфере изучения китайского языка. Так например, Марко Поло, который прожил в Китае долгое время и даже служил при дворе Китайского императора, выучил несколько языков, но не знал китайского. Китайский язык в древности почти не использовался за пределами Китайской империи, поскольку в переговорах с иностранцами Императорский двор использовал некитайские народности, например народность хуэй. А выезжавшие в древности за пределы своей страны китайцы были обычно не ханьцами, и чаще для контактов использовали арабский, монгольский язык, или латынь.

Поэтому в русском языке даже название «Китай» не несет в себе смысл «срединного государства», а происходит от представителей народности кидани(契丹人), основавших династию Ляо (916-1125). О Китае услышали впервые в Киевской Руси благодаря торговым контактам, которые поддерживались с Византией. А прямой контакт между Россией и Китаем, по предположению некоторых российских и советских историков произошел в то время, когда войско Хана Батыя дошло до Восточной Европы, а в летописи династии Юань (元史) русские стали именоваться элосы(鄂罗斯).

Однако даже с появлением прямых контактов между Россией и Китаем в XVII веке, китайским языком представители русских посольств заинтересовались не сразу. Так например, в ходе миссии Федора Байкова в Китай (1654-1658), переговоры проводились благодаря толмачам, владеющим монгольским, маньчжурским и тюркскими языками, а грамота, привезенная Иваном Петлиным от китайского императора лежала непереведенной в Томске более полувека, пока отправленный в 1675 году в Пекин в качестве посла Н. Г. Спафарий не нашел в Тобольске человека, способного передать ее общий смысл.

Начало изучению китайского языка в России положили сотрудники Русской Духовной миссии в Пекине. В 1700 году царь Петр I указал Киевскому митрополиту подобрать подходящую кандидатуру на пост митрополита в Тобольске и послать с ним в Китай «добрых и ученых не престарелых иноков двух или трех человек, которые могли китайскому и мунгальскому языкам научиться и, суеверие познав» могли привезти в Китай «веру христову», способствуя таким образом политическим и торговым интересам России. Осталось неясным выучил ли китайский кто-либо из самой первой Русской Духовной миссии, прибывшей в Пекин по разрешению императора Канси в 1715 году. Между тем, отправленные в 1727 году со второй Духовной миссией три ученика – Л. Воейков, И. Шестопалов и Ф. Третьяков, брали уроки у китайских учителей, самостоятельно учили китайский при помощи латинско-китайских словарей, которые составили католические миссионеры, и работали переводчиками в Лифаньюане (理藩院), Палате внешних сношений. Кроме этого, они преподавали русский язык при Императорском дворе. Китайские учителя использовали традиционные способы обучения, заставляя учеников заучивать классические книги. И уже в то время русские ученики испытали на себе трудности изучения китайской грамоты, поскольку в отчете одного из китайских учителей значилось, что из шести учеников второй российской миссии лишь четверо оказались способными запоминать иероглифы. Быстрее всех китайским языком овладел И. К. Рассохин, ставший первым русским китаеведом и преподавателем китайского языка. Китайский язык в Русской Духовной миссии в Пекине учили не только ученики. В 1742 году Синод призвал также сопровождавших священников изучать разговорный китайский язык для миссионерской работы с населением, вследствие чего Цинское императорское правительство даже начало отсылать обратно прибывших из Российской Империи миссионеров и учеников. Вместе с работой Духовной миссии в Пекине создаются первые русско-китайско-маньчжурские учебные пособия и словари.

Прорыв в российском китаеведении и методике преподавания китайского языка произошел благодаря главе девятой по счету Русской Духовной миссии в Пекин во главе с Н. Я. Бичуриным, или отцом Иакинфом (1807-1821). Все члены духовной миссии занялись изучением китайского языка, но Бичурин остался недоволен их успеваемостью. Он писал в Священный Синод: «Хотя духовные и все учатся китайскому языку, но приметно, что мере трудностей в оном находимых со временем оставят они скучное сие упражнение и от праздности должны предаться или всегдашней скуке, или рассеянной жизни. Для предупреждения сего предварительно осмеливаюсь испрашивать от святейшего синода повеления без исключения всем нам учиться языку китайскому». Сам Бичурин изучал не только китайский язык, но также маньчжурский и монгольский. Он же составил первый русско-китайский словарь, сделанный на базе китайского словаря «Канси цзыдянь» (康熙字典). Он состоял из 9 томов, став таким образом первым подробным словарем перевода на китайский с индо-европейского языка.

Успехи в изучении китайского и маньчжурского языков в том числе показал и горный чиновник А. И. Кованько, прибывший в Пекин в составе 11-й Духовной миссии (1830-1840). Вот как Кованько вспоминал обучение китайскому языку: «Всякому известно, сколь труден этот язык, но для меня представлял еще больше трудностей, потому что учителем моим был китаец, не знающий ни одного русского слова, и я нередко должен был просиживать с ним по целым дням, чтоб понять от него через пантомимное объяснение два или три только слова. Желая облегчить свои занятия, я начал читать краткую китайскую энциклопедию «Саньцзыцин» (三字经), которая так близко переведена известным нашим ориенталистом отцом Иакинфом. После «Саньцзыцина» занятия мои пошли несравненно успешнее при чтении китайской книги «Сы шу» 四书)». Не имея возможности часто общаться с китайцами, Кованько избрал нетрадиционный метод изучения языка: он начал читать роман «Сон в красном тереме», написанный на более простом китайском языке, чем классические китайские книги. Вернувшись в Россию, он опубликовал перевод некоторых частей этого романа.

Особое место в российском китаеведении принадлежит П. И Кафарову, уехавшему в составе 13-й Духовной миссии в Пекин (1850-1858). Он автор нескольких словарей китайского языка и создатель транскрипции китайских слов на русском языке, которая с незначительными изменениями используется до сих пор для передачи географических названий и китайских имен собственных.

Если в первой половине XIX века Духовная миссия в Пекине была главным учреждением, где изучался китайский язык, то во второй половине XIX века ситуация изменилась. Уже с появлением первых российских китаеведов ставился вопрос о создании учебных заведений для преподавания китайского языка в России. Между тем, принятые в Российской Империи общеобразовательные программы, определенные уставами 1804 и 1828 годов, не предполагали изучение языков соседних стран. Упор делался прежде всего на «классическое» образование. По этой причине в первой сибирской гимназии, открытой в Иркутске в 1806 году, преподавались лищь немецкий, французский, греческий и латинский языки. Первая кафедра китайского языка была создана при Казанском Университете, в 1837 году под руководством одного из участников 10-й Духовной миссии Д. П. Сивиллова.

Одним из наиболее удачных проектов создания специального учебного заведения по изучению китайского языка также стала Кяхтинская переводческая гимназия. Необходимость ее открытия была связана с расцветом приграничной торговли в Кяхте с начала XIX века. Поначалу активные контакты между русскими и китайскими купцами, а также представителями власти двух государств не приводили к необходимости пользоваться китайским языком для переговоров. Пограничные начальники обеих государств использовали монгольский язык для общения, а китайские торговцы, преимущественно из провинции Шаньси овладели смесью русского с китайским, которую Е. Тимковский обозначил «смешным наречием, на коем производят важные коммерческие дела Шаньсийцы на Кяхте с нашими купцами». Получив официальный отказ от российских властей на создание китайской школы, представители местной власти и купечества стали предпринимать самостоятельные шаги в изучении китайского языка. Кяхтинское училище китайского языка было открыто в начале 1830 году, сразу же по приезде в Кяхту Бичурина в составе научной экспедиции П.Л. Шиллинга. Школа была фактически открыта до принятия формального решения по этому вопросу, и в январе 1830 года Бичурин набрал 12 учеников начав обучать их китайскому языку. Официальное же разрешение на открытие школы было принято только в ноябре 1832 года. Одной из причин, побудивших правительство Российской Империи разрешить открытие школы, стали успехи, показанные учениками Н. Я. Бичурина на публичных экзаменах. Срок обучения в школе был 4 года. Почти все выпускники училища «состояли при делах у торгующего в Кяхте купечества».

Специально для училища Бичурин выпустил еще один русско-китайский словарь и написал грамматику китайского языка, несколько раз переработанную и переизданную. В состав грамматики вошли китайские работы, в том числе «Душу цзовэньпу» (读书作文谱), а также работы по китаеведению французского синолога Ж.-П. Абель-Ремюза. В Кяхте он в том числе преподавал «русско-китайское наречие» - «испорченный» русский, которым пользовались китайцы на русской границе. По своей структуре этот язык был похож на пиджон инглиш (peogeon english) - языковую смесь на базе английского, португальского, хинди и гуандунского диалекта, на которой говорили купцы, торговавшие в порту Гуанчжоу.

Еще одна крупная разработка российского китаеведения второй половины XIX века – это особый метод расположения поиска иероглифов в словарях, отличающийся от поисковой системы по ключам, как это принято в китайской лингвистике. Эта система основана на поиске иероглифа по его нижней правой черте. Изобретена она была в 1866 году академиком В. П. Васильевым (1818-1900), который стал заведующим кафедры китайского и маньчжурского языков Петербургского университета после перевода туда восточного факультета из Казани в 1855 году. Метод поиска иероглифов претерпел некоторые совершенствования, но по-прежнему использовался в более современных словарях, например, в известном китайско-русском словаре под редакцией профессора И. М. Ошанина, издаваемого с середины 1950-х годов.

В Петербургском университете появились и первые китайские преподаватели. Так, в 1884 году на лекторскую должность был назначен чиновник китайского посольства Гуй Жун, выучивший русский язык в Пекине у А. Ф Попова, студента 14-й Российской Духовной миссии. Потом появилась идея приглашать на преподавательскую должность российских дунган – потомков китайской нации хуэйцзу.

Студентов первого курса обучали анализу китайских иероглифов, этимологическому разбору частей речи и азам перевода. Затем, на последующих курсах, они занимались переводом классических китайских текстов «Шицзин» (诗经)и «Луньюй» (论语).

Даже если за XIX век в развитии китаеведения был сделан большой прорыв, из-за недостатка переводчиков в отношениях между Россией и Китаем возникали проблемы. Например, летом 1884 года, из Благовещенска в Цицикар для переговоров с Хэйлунцзянским генерал-губернатором был отправлен штабс-капитан Евтюгин. Однако переговоров не получилось, потому как в Цицикаре не оказалось переводчика русского языка, а русский переводчик делегации мог передать на маньчжурский и китайский лишь общий смысл переговоров. Чтобы разрешить проблему с нехваткой переводчиков на Дальнем Востоке, в конце XIX века поощряли самостоятельное изучение китайского языка. В это время, благодаря поддержке местных властей, во Владивостоке, Хабаровске, и других городах Приамурского края были открыты частные курсы китайского языка. По некоторым сведениям, на этих курсах обучалось около 80 человек, среди которых были чиновники, офицеры и торговцы.

Среди выдающихся китаеведов начала советского периода следует отметить В.М. Алексеева, играющего лидирующую роль в филологических исследованиях по китайскому языку. В целом он издал 260 научных работ, среди которых переводы, филологические труды и статьи о теории перевода. Также, он одним из первых перевел «Исторические записки» Сыма Цяня.

В связи с укреплением советско-китайских отношений и помощи СССР в первые годы после образования КНР, количество изучающих китайский язык в вузах и специализированных учебных заведениях увеличилось. В тот же период сформировалось новое поколение специалистов китайского языка, и они до сих пор играют важную роль в российском китаеведении. В основном эти специалисты работают в институтах Академии Наук в Москве, Санкт-Петербурге, а также занимаются преподавательской деятельностью в Институте стран Азии и Африки при МГУ и факультете востоковедения СпбГУ. Позже крупным центром синологии стал также факультет восточных языков ДВГУ во Владивостоке.

В последнее время, интерес к теоретическому китайскому языкознанию в России упал, но уровень его по-прежнему остается высоким в Китае. Так в Пекине уже довольно продолжительное время работает Китайский центр зарубежного китаеведения (中国海外汉学中心), который способствует продолжению развития теоретического китаеведения в Китае и за рубежом, финансируя некоторые научные программы иностранных исследователей, в том числе и специалистов из России.

На современном этапе, в распространении китайского языка в России важную роль играет Институт Конфуция. Как и немецкий Институт Гёте, или испанский Институт Сервантеса, Институт Конфуция является своеобразной культурной «визитной карточкой» Китая за рубежом. По словам американского политолога Джозефа Ная, язык и культура страны – это «мягкая сила», которая играет ключевую роль в международных отношениях, влияя напрямую, или косвенно, на мировую политику и деловые связи. С развитием Китая и ростом его экономического потенциала, создание Институтов Конфуция является необходимостью, поскольку интерес к практическому изучению китайского языка в России растет и обусловлен он укреплением экономического взаимодействия между Китаем и Россией. Вот почему сегодня таких институтов в России уже двенадцать. -о-
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  Переслать    Сохранить    Напечатать Источник:<<Жэньминь жибао>> он-лайн
Оставить комментарий
Имя: Анонимный
   
ФОТОГАЛЕРЕЯ




ФОТО





Сообщения на эту тему
5 самых читаемых новостей
  дня недели месяца
1Возвращение Владимира Путина стабилизирует китайско-российские отношения
220-летние поиски России собственного пути развития
3Медведев побывает на военных учениях «Центр-2011»
4В период с 29 по 30 сентября в Китае будет запущен беспилотный космический модуль "Тяньгун-1"
58 членов семьи М. Каддафи вылетели из Алжира в Каир
Рейтинг@Mail.ru